Эссеистка. Пишу о городах, памяти и домах, в которых мы не жили.
Сегодняшняя строка
Тишина — это не отсутствие звука, а место, где его слушают.
Наведите или нажмите — откроется на седьмой странице
Книга
Двадцать два эссе о домах, городах и о том, что мы уносим с собой
О квартирах, которые снимали, о домах, куда не переехали, о городах, где прожили одно лето. Эссе, написанные за шесть лет в четырёх странах и одной кухне.
Тексты
Эссе за семь лет. Короткие — на одну остановку, длинные — на дорогу домой. Наведите: покажу первую строку.
7 текстов
Тбилиси ложится спать не по часам, а по склону: сначала гаснут верхние улицы, потом те, что цепляются за них балконами, и только к трём — набережная, где ещё долго кто-то смеётся у воды.
Я прожила там одну зиму и научилась различать этажи по звуку. Верхние скрипят. Средние поют по утрам, потому что там живут те, кто рано встаёт. Нижние молчат и пахнут хлебом.
Читать целиком →В тетради нет ни одной даты, но есть цены на масло за одиннадцать лет. По ним я и восстанавливаю время: вот здесь мы переехали, вот здесь родилась я, вот здесь масло подорожало вдвое и почерк стал мельче.
Она не вела дневник. Она вела хозяйство. Но если читать эти столбики подряд, получается самая честная автобиография, какую я знаю.
Читать целиком →Холодильник, оказывается, вздыхает. Я не знала этого тридцать четыре года, потому что дома всегда кто-то был, и его вздох терялся в разговорах.
Пустой дом звучит как ожидание: дверь, которая ещё не хлопнула, чайник, который ещё не поставили. Он не молчит. Он держит паузу.
Читать целиком →Португальское saudade все переводят «тоской», и все врут — примерно на треть. В нём есть нежность, которой в тоске нет, и нет тяжести, которая в тоске есть.
Я собираю такие слова в отдельный файл. Их четырнадцать. По одному на каждый переезд, будто язык выдаёт мне по слову за каждый чемодан.
Читать целиком →Балкон — единственная комната, в которой хозяева не притворяются. Там велосипед, там банки, там сушится то, что не покажут гостям, и там же — стул, на котором кто-то думает по вечерам.
Если бы я писала путеводители, я бы писала их по балконам.
Читать целиком →Дорогой Ладожский, ты был первым, кто увидел меня уезжающей. Ты не удивился. У тебя такая работа.
С тех пор я узнаю города по вокзалам: те, что встречают гулко, те, что встречают тесно, и те, где перрон сразу переходит в улицу, будто город не хочет, чтобы ты задерживалась на пороге.
Читать целиком →Есть запахи, которые исчезли вместе с профессией. Ксерокс в подвале библиотеки пах горячей бумагой и озоном, и я ходила туда за этим запахом чаще, чем за копиями.
Теперь я знаю: память хранит не события, а условия, при которых мы их переживали. Свет, температуру, запах порошка.
Читать целиком →Фрагмент
Из книги «Комнаты, в которых мы не жили», глава третья
Холодильник, оказывается, вздыхает. Я не знала этого тридцать четыре года, потому что дома всегда кто-то был, и его вздох терялся в разговорах, в радио, в шагах по коридору. Теперь все ушли — кто на работу, кто навсегда, — и дом заговорил тем голосом, который у него был всё это время.
Я записываю его в тетрадь, как записывала бы птиц. Половина восьмого: батарея щёлкает три раза, будто считает1. Девять: свет в подъезде выключается с тем звуком, с каким закрывают книгу. Одиннадцать: этажом выше кто-то ставит чашку, и я знаю, что чашка белая.
Пустой дом звучит как ожидание: дверь, которая ещё не хлопнула, чайник, который ещё не поставили. Он не молчит — он держит паузу, как хороший чтец перед последней строчкой2.
Мне кажется, я поняла, зачем люди заводят кошек. Не ради тепла и не ради мышей. Ради того, чтобы в доме был ещё один слушатель3, — и чтобы вздох холодильника снова стал чьим-то, а не только твоим.
О себе
портрет · 2025Биография
Родилась в Петербурге, в доме с эркером, который потом снесли. Училась на филолога, работала редактором в трёх журналах, два из них закрылись — не из-за меня.
Пишу эссе с 2019 года: сначала в письмах друзьям, потом в колонке, потом в книгу. Живу там, где есть балкон и вокзал в получасе.
Сейчас пишу
Книга о людях, которые не спят, когда спит город: пекари, диспетчеры, санитарки. Черновик готов на 62%.
В цифрах
Города
рабочий столФакт
Пишу от руки, перепечатываю вечером. Половина текста теряется по дороге — и это лучшая редактура из всех.
Читатели
Что пишут на полях, в письмах и в метро. Заметки сменяются — как читатели.
Читала в метро и проехала свою станцию. Дважды.— Марина, Казань
Купила бумажную после электронной. Чтобы подчёркивать.— Аня, Екатеринбург
Балкон — единственная комната, в которой хозяева не притворяются. Там велосипед, там банки, там сушится то, что не покажут гостям, и там же — стул, на котором кто-то думает по вечерам.
Если бы я писала путеводители, я бы писала их по балконам. Не по фасадам — фасады врут за деньги, — а по тому, что вынесено наружу, потому что внутри не поместилось.
— 41 —Про балконы — это же про моего отца. Как вы узнали?— Игорь, из письма
Единственная книга, которую я читал вслух коту.— Тимур, Тбилиси
Встречи
Презентации, чтения и эфиры. Приходите, я подпишу книгу и почитаю то, чего ещё нет в печати.
Подписные изданияПетербург19:30
Дом книги, зал на втором этажеПетербург19:00
Онлайн, ссылка придёт письмом20:00
Библиотека им. НекрасоваМосква18:00
Книжный «Auditoria»Тбилиси17:00
Письма
Я пишу письма чаще, чем эссе. Они короче, теплее и не проходят редактуру. Подписывайтесь — и выберите, как часто.
Каждое воскресенье, короткое: одна мысль, одна книга, одна фотография с балкона.
Без рекламы и без «горящих предложений». Отписаться — одной ссылкой внизу любого письма.
Прошлое письмо · наведите, чтобы открыть
Архив писем →Издателям
Переводы, публикацию фрагментов и экранизацию обсуждаем через агента. Интервью и эфиры — напрямую, я отвечаю в течение недели.
Для интервью и эфиров — напрямую: [email protected]